Магистр Конгруденс? Старый ученый дурак застрял где-то на юге. Год пути по дорогам, кишащим бандитами и тварями похуже, – если он доберется живым, это будет чертово чудо. Хотя, зная этого сумасброда, он наверняка потащится с целой библиотекой в обозе и будет останавливаться, чтобы прочитать каждый придорожный камень. А их там не сосчитать, ведь юг весь состоит из руин древних городов и уже едва различимых в песке дорог между ними.
Кунг Стиппер. Боло даже фыркнул. Старый, слепой, но все еще воинственный, как и все мельтеры. Воины они, конечно, первоклассные. Но с продолжительностью жизни как у хорошей собаки. Да, формально он даже епископ, но попробуй объяснить беснующейся толпе, что существо с синей кожей и лицом дегенерата, не знающее латыни и не могущее связать и двух слов – их духовный пастырь. Люди примут кого угодно, пока дела идут хорошо, но едва запахнет жареным… «Нет, мельтера даже не будем рассматривать. Да и помрет он вскоре после меня», – неожиданно подумал Боло.
Братья Лангобары вызывали у него приступ изжоги и позывы к рвоте. Эти кровожадные выродки были лояльны только к своему клану и собственным карманам. Даже девиз у них на гербе: «Верный лишь себе». Изменники по природе, мясники по призванию. Дай им власть – и уже через неделю страна захлебнется в крови междоусобиц. Да, они потомки первых колонистов с Терры, но они так этим кичатся, что у них нет друзей. А тех, что были, они предавали столько раз, что друзья давно превратились в их злейших врагов.
Карум Могучий? Стена Берега и Надежда Утгарда? Боло даже рассмеялся, но хрипло и безрадостно. Этот болван был создан для одного – размахивать железякой и крошить черепа врагов. Управлять городом? Страной? Такой сложной и тонко настроенной машиной, как Орден? Да он бы не смог управлять даже борделем без подробной инструкции. Нет, только не Карум. Пусть и дальше кромсает бесконечно нападающих на побережье млоков, это дело по его способностям.
Амиральда Лекарь и Дантон Драконобой – веселая парочка еретиков в блестящих доспехах оптиматов. Искатели древностей и приключений. Ведьма и моряк. Высокородная шлюха и бывший контрабандист откуда-то из трущоб Утгарда. Боло скривился и зашипел от искренней ненависти. Прикидываются благородными рыцарями Конкордии, а сами по уши в запретных знаниях. Почти астрогаторы, только маскируются куда лучше. Дай им волю – и повсюду вернется Ересь Технологий. А за технологиями всегда приходит война. Это мы уже проходили, весь мир лежит в руинах, потому что сто пятьдесят лет назад кто-то, обладающий слишком разрушительными знаниями, не смог отдать власть, когда пришло время.
И что самое паршивое – все эти ублюдки ненавидели друг друга с такой страстью, что воздух трещал от напряжения, когда они оказывались в одной комнате. Каждый из них мечтал перерезать глотки всем остальным, и только страх удерживал их от этого. Страх перед Великим Боло.
Боло позволил себе момент гордости. Пятнадцать лет. Пятнадцать чертовых лет он стравливал их друг с другом, дергал за ниточки, подбрасывал кости и забирал весь выигрыш себе. Заставил этих бешеных псов сидеть смирно и лишь рычать друг на друга в бессильной злобе.
И еще одна мыслишка посетила его. Она была так притягательна, что он произнес ее вслух, но очень тихо.
– А ведь дальше, уже потом, когда меня не будет, – прошептал Боло туману за окном, – люди будут считать меня действительно великим, потому что в мое правление было спокойно и можно было просто жить. Меня ведь будут помнить очень долго…
«Неплохо для старого пердуна», – подумал он, наблюдая, как туман заглатывает последние крыши этого проклятого города.
Семья Лангобар II
До замка оставалось шагов двести. Эрик горделиво выпрямился в седле, словно петух на навозной куче. Его молодой конь легко шел ровной рысью, только мускулы перекатывались под шкурой. Мощь, которую можно потрогать. Хандра Эрика уже прошла, и он с ухмылкой оглянулся туда, где далеко позади в тумане остались дохлый дракон и зарезанный квадр.
– Давай быстрее, Том. Отец не любит ждать, – бросил назад Эрик.
Томас промолчал.
– Отец, отец… – тихо проскрипел Грим, проезжая мимо. – Ваш отец очень даже любит ждать, когда это нужно.
Томас вцепился в луку седла мертвой хваткой. Кобыла под ним дергалась, нервничала – умная скотина чуяла, что везет труса. Он уставился в спины оптиматов. Броня – как лоскутное одеяло: пластина от доспехов мельтера, тут явно старая кольчуга с трупа, наплечник вообще непонятно чей. Калейдоскоп из цветных стекляшек, как в окне их библиотеки. Только этот калейдоскоп из мертвецов. Крыса, у которого рот не закрывался всю дорогу, опять спорил с Бокой о колдунах, ведьмах, шлюхах и о том, как все они воруют удачу у оптиматов.
– Да ладно ведьмы, что с них возьмешь. А млоки? Рыбоеды, что про них скажешь? – обернулся Крыса. – Как думаешь, правду говорят или брешут, что они в полусне нас всех видят?
Тощий Бока за его спиной фыркнул:
– Млоки, млоки… Че вот ты заладил? Если они так тебе нравятся, то можешь жениться на каком-нибудь. Мы их под Сисбеем косили, как траву. Бах-бах – и нет твоего млока. Только шкура и слизь одна оставалась.
Лукас подпрыгивал в седле позади Крысы, глаза на перепачканном грязью лице горели. Он крутил головой – то на Боку, то на Грима, то на Крысу. Для него это было приключение – настоящие воины, настоящие истории.
– А моготы? – пискнул он. – Вы их били? Они правда мертвых жрут?
Крыса похлопал по рукояти полуторного меча на поясе.
– Жрут, малец. И не только мертвых. Любят они, когда мясо еще дергается. Но и мы их тоже. Не взаправду, конечно. Хотя был, помню, один раз…
– Ты это… не пугай его, хозяин тебе потом яйца оторвет, если он нажалуется, – буркнул Грим.
– А я что? Я ничего. Пусть малец знает. В этом мире либо ты жрешь, либо тебя.
Из тумана перед ними медленно выполз весь Жус. Сначала – верх башни, до которого обычно туман не доставал. Затем башня расширилась книзу и превратилась в темное пятно на сером фоне. И наконец из мутной молочной каши проявились детали: холм, на котором громоздился замок, довольно несуразный, но внушительный.
Старый Жус встречал гостей частоколом – деревянные бревна толщиной с пузо беременной кобылы, почерневшие от вечной сырости. Половина подгнила, часть покосилась. В щелях росла какая-то дрянь – то ли плесень, то ли грибы, которые лезли везде, где влажно. За частоколом располагалась приземистая каменная стена, вторая линия обороны. Старая стена, как ее называли обитатели замка. Над ней возвышалась новая стена, более светлая. Ее построили уже при нынешнем лорде Бриане. Хорошие камни из Огнегорья, как говорили, не местный известняк, но в этом климате и они уже понизу покрылись зеленым мхом. Бойницы в новой стене зияли, словно дырки в черепе.
Окна башни светились желтым – масло жгли не жалея. Обычно экономили, но сегодня был особый день. Хозяин замка готовился принимать гостя, прежде чем уехать на очередную войну.
– Вот светопреставление, – заметил Эрик. – Отец явно хочет пустить пыль в глаза.
– Кому? – уныло спросил Томас. – Все и так знают, что мы в жопе, сколько масла ни жги.
– Не нам решать, – отрезал Эрик, нахмурившись.
Чем ближе они подъезжали, тем хуже выглядел замок. В красном свете Шамаша стены казались окровавленными. Стало видно, что кладка во многих местах обвалилась и не выдержит ни тарана, ни даже удара из камнемета. Из щелей в частоколе торчало что-то острое – то ли колья, то ли кости.
